СКАЗАТЬ ЖИЗНИ «ДА!»

V_FranklПеред Вами — великая книга великого человека. Её автор — не просто выдающийся учёный, хотя это так: по числу почёетных учёных степеней, присуждённых ему разными университетами мира, ему нет равных среди психологов и психиатров.

Он не просто мировая знаменитость, хотя и с этим спорить трудно: 31 его книга переведена на несколько десятков языков, он объехал весь мир, и встречи с ним искали многие выдающиеся люди и сильные мира сего.

FranklПочти посередине через его жизнь проходит разлом, обозначенный датами 1942—1945. Это годы пребывания В.Франкла в нацистских концлагерях, годы нечеловеческого существования с мизерной вероятностью остаться в живых. Почти любой, кому посчастливилось выжить, счёл бы наивысшим счастьем вычеркнуть эти годы из жизни и забыть их как страшный сон. Но В.Франкл ещё накануне войны в основном завершил разработку своей теории стремления к смыслу как главной движущей силы существования и развития личности. И в концлагере эта теория получила беспрецедентную проверку жизнью. И подтверждение: наибольшие шансы выжить, по наблюдениям Франкла, имели не те, кто отличался более крепким здоровьем, а те, кто имел смысл, ради которого стоит жить. Мало кто в истории человечества заплатил столь высокую цену за свои убеждения и чьи воззрения подверглись такой жёсткой проверке. Виктор Франкл имел возможность избежать такой страшной участи: незадолго до ареста ему удалось, как и некоторым другим высококлассным профессионалам, получить визу на въезд в США, однако он решил остаться, чтобы поддержать своих престарелых родителей, у которых шанса уехать с ним не было.

      У самого Франкла было ради чего жить; в концлагерь он взял с собой рукопись книги с первым вариантом учения о смысле, и его заботой было сначала попытаться сохранить ее, а затем, когда это не удалось, — восстановить утраченный текст. Кроме того, до самого освобождения он надеялся увидеть в живых свою жену, с которой он был разлучен в лагере, но этой надежде не суждено было сбыться — жена погибла, как и все его близкие. В том, что он сам выжил, сошлись и случайность, и закономерность. Случайность — что он не попал ни в одну из команд, направлявшихся на смерть, направлявшихся не по какой-то конкретной причине, а просто потому, что машину смерти нужно было кем-то питать. Закономерность — что он прошел через все это, сохранив себя, свою личность, свое «упрямство духа», как он называет способность человека не поддаваться, не ломаться под ударами, обрушивающимися на тело и душу.

Одним из из важнейших экзистенциальных переживаний, вошедших в жизнь Франкла в концлагере, было следующее.

«Однажды на вечернем построении он был направлен в эшелон, который каждое утро вез определенное количество заключенных в газовые камеры. Никто из тех, кого отправляли этим утренним эшелоном, никогда не возвращался. Выбор был невелик: или броситься на проволоку под током, ограждавшую лагерь, покончить самоубийством, или попытаться бороться, использовать последние шансы. Франкл попрощался с матерью, потом с женой, после этого нужно было идти в свой сектор. Когда он шел туда, смотря на закат, он осознал, что сделал все, что мог в своей жизни сделать, и в первый раз ощутил, что у него нет уже никаких обязательств, никакой необходимости принимать решения. Он свободен от всего, от долга, забот, и на смену мрачному чувству пришло ощущение легкости, которой он не знал раньше. Его жизнь была уже завершена, и он оказался в позиции наблюдателя, который спокойно, беспристрастно смотрит на то, что будет дальше, что принесет жизнь — от него уже ничего не зависит.

Трудно описать, тем более понять, какие глубокие эмоции вызвали эти мысли, это осознание, — чувство счастья, благодарности, радости и удовлетворенности завершившейся и осуществившейся жизнью, чувство связанности со всем на свете, со всем сущим, с собой и миром… По пути к бараку, когда Франкл попрощался со своей жизнью, ему стало уже совершенно ни к чему себя убивать. У него возник интерес: а что еще может предложить ему жизнь, он ощутил себя в позиции зрителя в кино, который интересуется, чем закончится фильм. Эта позиция, определяемая его понятием самодистанцирования, или самоотстранения, как одной из базовых характеристик человека, приняла в тот момент весьма интенсивную форму, позволяя выйти за пределы самого себя, своей собственной жизни и посмотреть на все со стороны. Ничего, думал Франкл, в этот момент еще не доказано, потому что пока эшелон не пришел и не отвез меня в газовую камеру, жизнь открыта для всего, даже для самого невероятного и невозможного. Жизнь сохраняет свою открытость, в ней уже нет ничего предопределенного, — даже когда нельзя надеяться, всегда есть какая-то надежда вопреки любой безнадежности, даже самое невозможное иногда может оказаться возможным. Последнее достоинство человека оказывается в том, чтобы ждать, что жизнь откроет тебе сейчас, быть открытым к этим возможностям, не исключать никакую из них, принимать и допускать любую. Нужно преодолеть гордыню, будто ты знаешь заранее, чем все кончится. Это неправильно: нельзя быть настолько уверенным и точно знать, чем все завершится, посмотрим, что еще будет. Ведь никто не может гарантировать тебе на сто процентов, что ты погибнешь. Раз так, значит твоя личная ответственность заключается в том, чтобы быть открытым всем возможностям, которые могут возникнуть. Может быть, эшелон взорвут, а возможно, он уйдет куда-то в другое место, где нет газовых камер.

Пессимизм, думал Франкл, не то же самое, что пассивность; наоборот, именно активность и порождает пессимизм. Если в XIX веке был необходим оптимизм, чтобы содействовать прогрессу, то сейчас нужно быть пессимистом, но активным, делая все, что можно. Позже Франкл определил свое мировоззрение как трагический оптимизм, который выражается формулой: дела обстоят плохо, но если мы не будем делать все, что можно, то они будут еще хуже, так что многое зависит от нас. Франкл говорил, что эта установка соответствует методологии науки Карла Поппера, его принципу фальсификации, в соответствии с которым научная теория считается верной, пока она не опровергнута. Наши представления о жизни также, в соответствии с этим общим принципом, должны считаться верными, пока сама жизнь их не опровергнет. В 1943 г. Франкл назвал сформулированную им для позицию эвристическим оптимизмом: никто не может мне доказать и гарантировать полностью, что я завтра погибну в газовой камере, поэтому пока есть хоть ничтожный шанс, я должен сделать все, чтобы этот шанс не снижать.

На следующее утро эшелон не пришел. Это был единственный случай за всю историю лагеря, причины его неизвестны».

Эту книгу надо прочитать каждому человеку. И время от времени её перечитывать.

V_F 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники